Есть история про моего деда Александра Тетцова...

Есть история про моего деда Александра Тетцова (сына того самого эстонско-немецко-сибирского маслодела), которую лет 10 назад нашей семье подарили волонтеры.

Захотелось ею с вами поделиться вот почему: мы обсуждали с мужем и старшей дочкой недавно ценность знания второго языка, вспомнили вдруг этот факт семейной биографии и поняли, что, если б дед мой не говорил по-немецки - меня б не было, да и дочки тоже.

И это прямо открытие. You never know…

Записал историю сам дед, но мы не осознавали всю жизнь. Коричневая тетрадка лежала себе и лежала. Дед даже в газету «Правда» статью отправлял. Не взяли, политически неверная, думаю, а там - кино.

А волонтеры-поисковики прочитали, сильно удивились и нашли фактическое подтверждение в документах. Они много лет поднимают историю событий осени 1941 года, когда Красная Армия попала в немецкое окружение под Вязьмой, и десятки тысяч советских солдат и офицеров оказались в плену в пересыльном Вяземском ДУЛАГЕ-184. Многие, многие тысячи, как написано на недавно установленном у лагерного лазарета памятнике, приняли там мученическую смерть. Вяземский Дулаг, кстати, был развернут на территории недостроенного авиационного завода, после войны в тех зданиях заработал мясокомбинат. И до сих пор благополучно работает… Всюду смерть, всюду жизнь. Ну так вот.

Дед мой служил в той же армии, фельшером, даже, чтоб не соврать, руководителем группы медиков полка. В Сибирской дивизии, кажется. (Уточню, забыла) Был ему 21 год.

И вот представьте - кровавый, сырой октябрь 41-го. До Вязьмы километров 20-30. То есть - место действия - внутри окружения. Деду и двум медсестричкам Кларе и Лиде - повезло выжить и не попасть в плен. Они идут по полю недалеко от деревни Тихоново, неизвестно куда, но идут. В поле стоит огромный сарай для сельхозтехники. Заходят они в этот сарай, а там… больше сотни живых и мертвых советских солдат. Начинают спасать, кого еще можно. И тут - немецкий разъезд. Под предводительством полковника. Дед пишет, что понял: терять нечего и стал врать, мол: «Я - студент-медик-хирург из Москвы, ненавижу советскую власть. Рад, что все так получается. Можно я попрактикуюсь на этих солдатах»? А у немецкого полковника - то ли русские корни, то ли опыт жизни в дореволюционной России. И улицы в Москве дед называет знакомые… и… немецкие слова вставляет… и полковник разрешает перевезти живых в Тихоново и сделать нам экспериментальный госпиталь!!!

Через три, кажется, месяца. Немцы, стоявшие в Тихоново, разоблачат, что раненые не умирают, а вылечиваются и переправляются в один из партизанских отрядов, которых под Смоленском теперь - много. Дед попадает в Дулаг -184, бежит из него чудом, благодаря знанию немецкого языка, снова попадает туда, снова бежит!!!, потом - хватают свои - лагерь НКВД , а оттуда - он уходит в Белорусские партизаны. Опергруппа «Бывалые» КГБ СССР. Эшелоны под откос и немецкие языки. Вот это все… Ордена, медали… Кстати, это в конце концов приводит к контузии, страшным ранениям, которые всю жизнь его мучают, настоящий ад.

Но.

У меня вот только сошлось, что немецкий язык дед отлично знал благодаря отцу своему Петру Петровичу Тутсоу, который, по воспоминаниям, по-русски говорил только: «Хорошо». Он скоропостижно умер, когда деду было 9 лет. Но язык-оберег оставил-научил!

А про московский вайб и отрицание советской власти известно было: а) от мамаши, происходившей из очень богатой семьи, б)из разговоров с осужденными в гулаговском лагере где-то под Магаданом, куда деда, в 1938, кажется, распределили после училища - фельдшером.

Кстати, моя мама знать не знала, ни про эстонско-немецкие корни, ни про дедов отличный немецкий. Небезопасно было.

10 лет назад мы с мужем побывали и в Вязьме,а в Тихоново нашли и записали на видео бабулю, которая деда моего помнит и помогала ему в госпитале.

Книгу надо писать, я думаю. Я кино хотела снять, но все некогда.