А еще, кстати, дочитала вышеупомянутую...

А еще, кстати, дочитала вышеупомянутую «Американскую фугу», авторства министра экономики Ле Мэра. И вот что хочу сказать - это идеальный роман для русского эмигранта, как, впрочем, и для его друзей, оставшихся в России. В центре сюжета величайший пианист всех времен и народов, уроженец города Бердичев, Владимир Горовиц, с 1939 года проживающий в НЙ. На дворе уже 1953 и у Владимира Горовица тяжелейшая депрессия. Она продлится 12 лет, два года он и вовсе не будет выходить из дома. Только лежать перед телевизором на диване, смотреть бокс и поглаживать плюшевого фиолетового котёнка. Пару раз за вечер, со второго этажа будет раздаваться ворчание жены - Ванды Тосканини: «Володья, ну так ведь нельзя, ты же гений, ты что хочешь, чтобы тебя обскакал этот пошляк Рубинштейн?» В ответ Володья только делает бокс погромче. А своему психиатру говорит, попивая джин без тоника: психиатрия или психотерапия - так же бесполезна, как простата или этюды Черни. Я - русский, моя история не поддается лечению, я очень устал, перезвоните позже. В 1965 году Володья встанет и пойдет в Карнеги-Холл. Люди на улице будут кричать - мы в очереди с ночи. Сопровождающая Володью Ванда скажет: дорогуши, я в очереди с 1953. В 1985 Горовиц доедет до Москвы. В его честь или в честь перестройки дадут банкет в Кремле. Ванда поднимет бокал со следующими словами: «при царе у русских не было ничего (пауза), а сейчас и того меньше». Горовиц промолчит, возможно, вспоминая репрессированного отца или, как большевики выкидывали его рояль в окно. Короче, Ле Мэр реконструирует красочно, даже если врет, то очень точно. Лучше чем Барнс про Шостаковича, например. Тем, кто сейчас лежит, поглаживая котенка, его Горовиц, как будто дарит надежду. Настоящего Горовица можно слушать, с выдуманным толковать. За это министру экономики Франции особая благодарность - транскрипция непереводимых терзаний подоспела с неожиданной стороны.